Есть ли смысл говорить о Ваджрасаттваяне? by Vladimir Montlevich

From Buddhism and Nordland
Jump to: navigation, search
Montelevich.jpg
Bidya-dandaron.jpg
Vajrasattva-trilbu.jpg
Khara-Khoto2.jpg
Mysticism-bd23.jpg
Mysticism-chakras.jpg

Cемь позиций письма В.Д. Ковалева о Ваджрасаттваяне и ответы на них В.М. Монтлевича.

1. «Я не буддист! – В.М(онтлевич)», 1990-92 гг.

Отв. Дандарон – величайший буддист в классическом смысле, свидетельство тому – его канонические статьи.

Дандарон – йогин, ибо мастерство его дхьяны блистало итогами випашьяны.

Но более того, и это главное – он бодхисаттва-махасаттва, ибо проповедовал в России.

Дандарон – герой, Вира, Дак, ибо рвал горизонт, не отягощаясь догмой Канона, но точно угадывал все интуиции современности, и в этом, как он точно называл себя, – необуддист.

Порыв познания, не сдерживаемый никакими границами догм, с привлечением любых позиций из самых разных областей знания и из собственных предвзятостей, позволяет буддисту воскликнуть: я – не буддист! Что и было сделано.

2. У Ганраба Дорже не было учителя-буддиста, ибо никакого не было.


Это – прямой приход Ваджрасаттвы на уже буддийскую землю.


Отв. Земля Ганраба Дорже вряд ли была буддийской. Учителями его были, согласно преданию, дакини, а по-нашему, попросту местные ведьмы.

Проповедь он получил от Ваджрасаттвы, значит, это имя уже было известно хотя бы и не как имя, но как принцип огненного посвящения или, более спокойно и точно, как принцип «неуничтожимости живого» (неуничтожимости сознания).

Повторяю, и это важно: Ваджрасаттва был известен и до Ганраба.

Он явился ему в прозрении и был узнан, а затем воплотился в нем, как якобы в первом, кто реализовал принцип ваджрности саттвы.


Особенность Ганраба не в том, что он первый человек, понявший ваджрность саттвы (неисчислимый сонм людей понял это задолго до него), и не в том, что он отождествил себя с этим принципом, т.е. воплотил Ваджрасаттву в себе, а в том, что он понял – это можно сделать мгновенно.

Ганраб – не первый Ваджрасаттва, а первый дзогченпа, по его главному и определяющему принципу.

Ваджрасаттва не имеет начала, ибо он Изначальный Будда, которого обычно называют Самантабхадрой, когда хотят подчеркнуть всегдашность Ваджрасаттвы.

Как только акаша впала в метрику, в гладкости ее обнаружились ратны, или пустотные бинду – семена жизни.

Это Самантабхадра в виде Самантабхадра-Самантабхадри (появившись как ощущение в бездне шуньяты, нераздельно от Вайрочаны и Ваджрасаттвы) сам собой представил себя как собственное дитя – гиперсферу, бинду, ратну и т.д. по Падмасамбхаве. Он сам – и Отец с Матерью, и Сын вместе. Это и есть Трикая.


И здесь же, на экваторе ратны, на горизонте событий, – месте топологической катастрофы в мантре Ваджрасаттвы (там, где /SU TO shYO ME BHa BA/ переходит в /SU PO shYO ME BHa BA/), забил крылами Хаягрива – Мир начал полет.


Пространство, тигле, шуньята, Трикая, Дамдин и Его Величество Осязание в любом его виде – подумал, увидел, услышал, обонял, вкусил, и, наконец, главное и обобщающее – ПРИКОСНУЛСЯ, приобщился, сподобился – кричат о Теле.

И поэтому не принцип ваджрности саттвы (Мысль), не имя Ваджрасаттва (Речь-Слово), а Тело Его было в начале, безымянно и бездумно.


Это первичное ощущение в бездне шуньяты, или вспышка Самантабхадры, есть Тело Ваджрасаттвы, или Прародитель Всех Будд.

Божественная мембрана-Зеркало на границе ратны есть Речь Ваджрасаттвы, или Вайрочана.

Первомысль Я есть – Мысль Ваджрасаттвы или, как его называют мастера ньингмы, Единственный Сын Всех Будд.

Все вместе и есть Ваджрасаттва – Жив Простой. Так все и началось, если начало было.


Ибо начало происходит в каждый момент, вот сейчас, конкретно. При этом, как известно, оно сразу разверзается безначальным прошлым, манящим будущим и ускользающим настоящим.

Бегущий по волне настоящего, чья стихия Речь, кто не мыслью мысль перепроверяет, а рискует и наслаждается острием Познавания сразу в Слове, стягивает Трикаю в Настоящее.

Красный он, красный, раскалённый до белезны! Приглашающий и не жгущий, Тело стяжающий, в узорных одеждах Мысли.


Нет ни в чем противоречий. Все играет и переливается, как живое Тело Реальности. Так и с ОМ А ХУМ. Где Мысль, где Тело, где Речь?

Семя Самантабхадры (Единственный Сын Всех Будд) – бинду сердца Ваджрасаттвы – состоит из верхней полусферы: Солнце, Центральная Розетка, Ступа (ступица), и нижней полусферы – Луна (праджня), Внешняя Розетка, капала.

Вместе они и образуют третье, т.е. бинду. Это как чечевица тибетской ладанки-гау; куда ни ткни в авандуди, оно там и есть – мембрана Мыслящего Тростника.

Важно, что эта мембрана проницаема для Ясного Света Бодхичитты акаши – взрывной Динамики Пространства Ваджра. Эту символику и оседлал Раджа Собак. Но вроде ему это сказал сам Ваджрасаттва. Какая разница.

3. Возможность буддийского учения, не восходящего к Шакьямуни.

Отв. Всё, что не восходит к Шакьямуни, может называться как угодно и не обязано называться буддизмом.

А вот всё, что, возникнув спонтанно и не из буддийских корней, объяснено языком буддизма, необходимо становится буддийским учением, восходящим к Шакьямуни.

Не было и нет до сих пор более совершенного языка, чем язык Дхармы.

4. Это вызовет рост творческого еретизма.

Отв. В России это было всегда. При наличии Государства и Церкви, в том числе и буддийской, это не станет гроздью ересей, способных погубить русский этнический генотип восприятия. Он сильнее всего.

Если принимаешь Четыре Печати:

анитья – непостоянство,

анатма – отсутствие самостоятельной сущности явлений,

дукха – неудовлетворенность бытия,

ниродха – пресечение страданий,

то ты буддист. Принимаешь более того – принадлежишь к конкретной школе. Но если не принимаешь Четыре Печати – ты вне Дхармы.


5. Ваджрасаттваяна – пятая (первая) буддийская школа.

Отв. Не первая и не пятая, а всегдашняя, постоянная, ибо это сама жизнь. Поэтому о ней и не говорят.

Просто живут. «На Западе коровы пасутся, на Востоке Кудун течет, к Югу караван машин движется, с Севера ветер подул. А я стою в центре и с(су). Вот он – мандала».

Так говорил Александр Железнов однажды Батодалаю Дугарову.

Так стоит ли искать Акаништху еще где-то. Вот они, Сукхавати с Тушитой, вместе взятые, здесь, в Стругах (в любом месте пребывания в данный момент).

6. Любой Идам – всего лишь метод. Но Ваджрасаттва – нет!

Отв. Да, это так. Но, кто же и что же Ваджрасаттва!?

Ваджрасаттва – глубинная сущность сознания, тайна личностного существования.

Вайрочана про себя может сказать – есть. Ваджрасаттва обязательно говорит – Я есть! Это «Я» Ваджрастаттвы не есть я индивидуума. Это – гордое «Я» Учителя и, если надо, Идама.

Ваджрасаттва может стать любым Идамом и представить собой в этом случае метод.

Ваджрасаттва – ярчайшая печать Бытия в этот раз. Поэтому он есть воплощение махамудры.

Ваджрасаттва – матрица, форма высшей жизни в этом конкретном фантоме акаши.

Здесь и сейчас акаша может предстать как жизнь исключительно в виде и наподобие Ваджрасаттвы.

Нет смысла, хотя и очень интересно, искать происхождение Ваджрасаттвы по текстам, искать его историческое происхождение. Ваджрасаттва – более принцип, чем имя. Происхождение Ваджрасаттвы скрыто за словом гухья (тайна).


Ваджрасаттва – слово, ставшее именем; слово, ставшее саттвой, живым сознательным существом.

Беседуя с В.Е. Ушаковым.


Ваджрасаттва в Индии гость. Ни темперамент, ни эмоциональная палитра, ни спокойная мировоззренческая позиция Ваджрасаттвы не соответствует страстной, чувственной натуре индийской тантры, ни её борческим и максималистским воззрениям. Ваджрасаттва вторгся в индийский буддизм на переломе эр.

Пришёл он из областей, примыкающих к Памиру, Тяньшаню и Гиндукушу, из оазисов Великого шёлкового Пути.

Взрос он там, например, в Восточном Туркестане (Куча, Турфан, Яркенд, Кашгар), населённых в том числе эмигрантами из Индии, или в монастырях Средней Азии в долгие века без войн, наступившие после отката уставших пассионариев Великого македонца. Авториет этого «северного» буддийского Махасамаясаттвы был столь велик, что был безоговорочно инкорпорирован в буддизм предтантрийской Индии.

С развитием буддийской тантры, двоеверия натхов, «индуизма» сиддхов «чужак» Ваджрасаттва был потеснён с главной позиции и занял в тантрах почётное место божества очистительных практик.

Но все созерцатели, будь то Тибета или Китая, до последнего времени осознавали ключевую, основополагающую роль Ваджрасаттвы в буддийской тантре, его точнейшее соответствие и телом, и речью и мыслью буддизму махаяны в её шуньевадинском и читтаматринском вариантах.

А Индия до сих пор, пропитанная чувственностью матриархальной Деви-Кали и яростью патриархального деспота Шивы-бхайравы, веселится и купается в страстях жаркой этнической мозаики.

7. Падмасамбхава о Ваджрасаттве:

Это не-созерцание нельзя помыслить. Это не-отвлечение – ясность сущности. Пустота проявлений – самоосвобождение. Пустота ясности – дхармакая. Когда же станет очевидно, Что этого не обретешь на пути Будды, В тот самый миг узришь Ваджрасаттву.

Отв. а) Ничто внешнее не поможет реализовать, пока оно будет восприниматься как внешнее.

Дхарма, воспринятая как учение, не поможет, пока не будет понято, что Дхарма и есть сама Реальность.

Тогда и будет понято, что речь идет не о следовании рецептам конкретной личности по имени Шакьямуни, а о законе внутри каждого из нас – Будда ты сам!

Такой Будда, конечно же, называется не Шакьямуни, имя его – Ваджрасаттва. Но это никак не отменяет буддизм Шакьямуни. Будда исторический показал устье воронки Дхармы.

И Ваджрасаттва не сбоку от нее, а там – в глубине, за бурной стремниной, где гладь самадхи полного спокойствия всевидящего Сознания Ваджрасаттвы. Это – Око Мира.


б) Этот текст Падма написал, очевидно, сразу же после отъезда из Тибета, когда были еще свежи в памяти не только бонские диверсии, но и упрямый, выдавливающие догматизм индийских пандитов. Это лишь ироническое предположение.


Порядок Тело-Речь-Мысль надо понять.

Что называть Телом, а что Мыслью – лишь методологический окрас.

Нетройственный принцип – Бытие абсолютно вероятно – устанавливает закон Трикаи: Тело возможно только тогда, когда заведомо будет Слово, а значит, и Мысль. Так что в начале была Трикая!

«Тантра – это юмор, секс и опасность» – так остро высказался однажды в семидесятых Ю.А. Алексеев.

Тантра – сочетание сильной и утончённой чувственности и спокойного, аналитического ума, гармония между ними, игра.

Такое сочетание – истинный жемчуг индивидуальности, и как жемчуг встречается крайне редко. Здесь почти всё задано кармически, и очень, и очень немногие годны для такого опасного и изысканного Пути. СПб., 2001 г.